Неточные совпадения
Он даже успел сунуть неприметно в
руку; дело, впрочем, было ясное и законное, и, во всяком случае, тут
помощь ближе была. Раздавленного подняли и понесли; нашлись помощники. Дом Козеля был шагах в тридцати. Раскольников шел сзади, осторожно поддерживал голову и показывал дорогу.
Раскольников молчал и не сопротивлялся, несмотря на то, что чувствовал в себе весьма достаточно сил приподняться и усидеть на диване безо всякой посторонней
помощи, и не только владеть
руками настолько, чтобы удержать ложку или чашку, но даже, может быть, и ходить.
Однажды, после дневного отдыха и дремоты, он хотел встать с дивана и не мог, хотел выговорить слово — и язык не повиновался ему. Он в испуге махал только
рукой, призывая к себе на
помощь.
Дня через три Андрей, на основании только деревенской свежести и с
помощью мускулистых
рук, разбил ему нос и по английскому, и по русскому способу, без всякой науки, и приобрел авторитет у обоих князей.
Когда Алексей Александрович с
помощью Лидии Ивановны вновь вернулся к жизни и деятельности, он почувствовал своею обязанностью заняться воспитанием оставшегося на его
руках сына.
На сцене певица, блестя обнаженными плечами и бриллиантами, нагибаясь и улыбаясь, собирала с
помощью тенора, державшего ее за
руку, неловко перелетавшие через рампу букеты и подходила к господину с рядом по середине блестевших помадой волос, тянувшемуся длинными
руками через рампу с какою-то вещью, — и вся публика в партере, как и в ложах, суетилась, тянулась вперед, кричала и хлопала.
—…мрет без
помощи? Грубые бабки замаривают детей, и народ коснеет в невежестве и остается во власти всякого писаря, а тебе дано в
руки средство помочь этому, и ты не помогаешь, потому что, по твоему, это не важно. И Сергей Иванович поставил ему дилемму: или ты так неразвит, что не можешь видеть всего, что можешь сделать, или ты не хочешь поступиться своим спокойствием, тщеславием, я не знаю чем, чтоб это сделать.
— В третий раз предлагаю вам свою
руку, — сказал он чрез несколько времени, обращаясь к ней. Анна смотрела на него и не знала, что сказать. Княгиня Бетси пришла ей на
помощь.
— Все это вздор… Я не нуждаюсь ни в чьей
помощи, — промолвил с расстановкой Павел Петрович, — и… надо… опять… — Он хотел было дернуть себя за ус, но
рука его ослабела, глаза закатились, и он лишился чувств.
Ну, а как он бы
руки тебе стал вязать?» — «А я бы не дался; Михея-кучера на
помощь бы позвал».
Мужики, в изорванных под мышками тулупах, отчаянно продирались сквозь толпу, наваливались десятками на телегу, запряженную лошадью, которую следовало «спробовать», или, где-нибудь в стороне, при
помощи увертливого цыгана, торговались до изнеможения, сто раз сряду хлопали друг друга по
рукам, настаивая каждый на своей цене, между тем как предмет их спора, дрянная лошаденка, покрытая покоробленной рогожей, только что глазами помаргивала, как будто дело шло не о ней…
Кучер мой бережно вложил тавлинку в карман, надвинул шляпу себе на брови, без
помощи рук, одним движением головы, и задумчиво полез на облучок.
Против Самгина лежал вверх лицом, закрыв глаза, длинноногий человек, с рыжей, остренькой бородкой, лежал сунув
руки под затылок себе. Крик Пыльникова разбудил его, он сбросил ноги на пол, сел и, посмотрев испуганно голубыми глазами в лицо Самгина, торопливо вышел в коридор, точно спешил на
помощь кому-то.
Орехова солидно поздоровалась с нею, сочувственно глядя на Самгина, потрясла его
руку и стала помогать Юрину подняться из кресла. Он принял ее
помощь молча и, высокий, сутулый, пошел к фисгармонии, костюм на нем был из толстого сукна, но и костюм не скрывал остроты его костлявых плеч, локтей, колен. Плотникова поспешно рассказывала Ореховой...
— А я, видишь ли, вице-председательница «Общества
помощи девицам-сиротам», — школа у нас, ничего, удачная школа, обучаем изящным рукоделиям, замуж выдаем девиц, оберегаем от соблазнов. В тюремном комитете членствую, женский корпус весь в моих
руках. — Приподняв густые брови, она снова и уже острее усмехнулась.
Шаркая лаковыми ботинками, дрыгая ляжками, отталкивал ими фалды фрака, и ягодицы его казались окрыленными. Правую
руку он протягивал публике, как бы на
помощь ей, в левой держал листочки бумаги и, размахивая ею, как носовым платком, изредка приближал ее к лицу. Говорил он легко, с явной радостью, с улыбками на добродушном, плоском лице.
— Камень — дурак. И дерево — дурак. И всякое произрастание — ни к чему, если нет человека. А ежели до этого глупого материала коснутся наши
руки, — имеем удобные для жилья дома, дороги, мосты и всякие вещи, машины и забавы, вроде шашек или карт и музыкальных труб. Так-то. Я допрежде сектантом был, сютаевцем, а потом стал проникать в настоящую философию о жизни и — проник насквозь, при
помощи неизвестного человека.
Князь великий Всеволод! Доколе
Муки нам великие терпеть?
Не тебе ль на суздальском престоле
О престоле отчем порадеть?
Ты и Волгу веслами расплещешь,
Ты шеломом вычерпаешь Дон,
Из живых ты луков стрелы мечешь,
Сыновьями Глеба окружен.
Если б ты привел на
помощь рати,
Чтоб врага не выпустить из
рук, —
Продавали б девок по ногате,
А рабов — по резани на круг.
Мысль потерять отца своего тягостно терзала его сердце, а положение бедного больного, которое угадывал он из письма своей няни, ужасало его. Он воображал отца, оставленного в глухой деревне, на
руках глупой старухи и дворни, угрожаемого каким-то бедствием и угасающего без
помощи в мучениях телесных и душевных. Владимир упрекал себя в преступном небрежении. Долго не получал он от отца писем и не подумал о нем осведомиться, полагая его в разъездах или хозяйственных заботах.
— Простите, — сказал Дубровский, — меня зовут, минута может погубить меня. — Он отошел, Марья Кириловна стояла неподвижно, Дубровский воротился и снова взял ее
руку. — Если когда-нибудь, — сказал он ей нежным и трогательным голосом, — если когда-нибудь несчастие вас постигнет и вы ни от кого не будете ждать ни
помощи, ни покровительства, в таком случае обещаетесь ли вы прибегнуть ко мне, требовать от меня всего — для вашего спасения? Обещаетесь ли вы не отвергнуть моей преданности?
Решились искать
помощи в самих себе — и для этого, ни больше ни меньше, положил адмирал построить судно собственными
руками с
помощью, конечно, японских услуг, особенно по снабжению всем необходимым материалом: деревом, железом и проч. Плотники, столяры, кузнецы были свои: в команду всегда выбираются люди, знающие все необходимые в корабельном деле мастерства. Так и сделали. Через четыре месяца уже готова была шкуна, названная в память бухты, приютившей разбившихся плавателей, «Хеда».
Но тяжелый наш фрегат, с грузом не на одну сотню тысяч пуд, точно обрадовался случаю и лег прочно на песок, как иногда добрый пьяница, тоже «нагрузившись» и долго шлепая неверными стопами по грязи, вдруг возьмет да и ляжет средь дороги. Напрасно трезвый товарищ толкает его в бока, приподнимает то
руку, то ногу, иногда голову.
Рука, нога и голова падают снова как мертвые. Гуляка лежит тяжело, неподвижно и безнадежно, пока не придут двое «городовых» на
помощь.
Может быть, многим из читателей нашей повести покажется этот расчет на подобную
помощь и намерение взять свою невесту, так сказать, из
рук ее покровителя слишком уж грубым и небрезгливым со стороны Дмитрия Федоровича.
Он вспомнил ее волнение, умоляющий голос оставить ее, уйти; как она хотела призвать на
помощь гордость и не могла; как хотела отнять
руку и не отняла из его
руки, как не смогла одолеть себя… Как она была тогда не похожа на этот портрет!
«Я не понимала ее! Где была моя хваленая „мудрость“ перед этой бездной!..» — думала она и бросилась на
помощь бабушке — помешать исповеди, отвести ненужные и тяжелые страдания от ее измученной души. Она стала перед ней на колени и взяла ее за обе
руки.
— Если вы будете выламывать дверь, я разобью окно и стану звать на
помощь. А вам не дамся в
руки живая.
Старче всё тихонько богу плачется,
Просит у Бога людям
помощи,
У Преславной Богородицы радости,
А Иван-от Воин стоит около,
Меч его давно в пыль рассыпался,
Кованы доспехи съела ржавчина,
Добрая одежа поистлела вся,
Зиму и лето гол стоит Иван,
Зной его сушит — не высушит,
Гнус ему кровь точит — не выточит,
Волки, медведи — не трогают,
Вьюги да морозы — не для него,
Сам-от он не в силе с места двинуться,
Ни
руки поднять и ни слова сказать,
Это, вишь, ему в наказанье дано...
Стрелки не поняли, в чем дело, и в недоумении смотрели на мои движения. Но в это время подошли Дерсу и Чжан Бао. Они бросились ко мне на
помощь: Дерсу протянул сошки, а Чжан Бао стал бросать мне под ноги плавник. Ухватившись
рукой за валежину, я высвободил сначала одну ногу, потом другую и не без труда выбрался на твердую землю.
В этот момент в первом ряду кресел взвился белый дымок, и звонко грянул выстрел. Катерина Ивановна, схватившись одной
рукой за левый бок, жалко присела у самой суфлерской будки, напрасно стараясь сохранить равновесие при
помощи свободной
руки. В первых рядах кресел происходила страшная суматоха: несколько человек крепко держали какого-то молодого человека за
руки и за плечи, хотя он и не думал вырываться.
Системой покровительства заводскому делу им навсегда обеспечены миллионные барыши, и все на заводах вертится через третьи и четвертые
руки, при
помощи управителей, поверенных и управляющих.
Чрез минуту, конечно, явилась бы полиция, но в эту минуту горько пришлось бы Настасье Филипповне, если бы не подоспела неожиданная
помощь: князь, остановившийся тоже в двух шагах, успел схватить сзади за
руки офицера.
И, сильной
рукой охватив тщедушную Иларию, с
помощью божедомок вытащила ее в сени и там, втолкнувши в чулан, заперла замком. С неистовыми криками стала изо всей мочи колотить в дверь Илария, но никто не обращал на нее вниманья. Мало-помалу смолкла честная мать, и тишина настала в богадельне.
— Дух свят!.. Дух свят!.. накатил!.. накатил!.. — громче прежнего кричала Катенька и грянулась на
руки подбежавшей Матренушке. Та довела ее до диванчика и с
помощью Варвары Петровны уложила. На другом диванчике уложила бившегося о́ пол блаженного.
Проверив счеты приехавшего с Унжи Корнея Евстигнеева, он открыл воровство на большую
руку и, несмотря на ругательства и даже угрозы Прожженного, при
помощи городничего отобрал от него доверенность и прогнал со двора долой.
Призвали наконец и доктора, который своим появлением только напугал больную. Это был один из тех неумелых и неразвитых захолустных врачей, которые из всех затруднений выходили с честью при
помощи формулы: в известных случаях наша наука бессильна. Эту формулу высказал он и теперь: высказал самоуверенно, безапелляционно и, приняв из
рук Степаниды Михайловны (на этот раз трезвой) красную ассигнацию, уехал обратно в город.
Для проформы он приказал отнести Женьку в ее бывшую комнату и пробовал при
помощи того же Симеона произвести искусственное дыхание, но минут через пять махнул
рукой, поправил свое скривившееся на носу пенсне и сказал...
— Чем бы вот с Софронами вожжаться — тут бы руку-то
помощи Москва подала, — с жаром сказала Манефа. — Да куда ей! — примолвила она с горькой усмешкой. — Исполнились над вашей Москвой слова пророческие: «Уты, утолсте, ушире и забы Бога создавшего…» Соберешься к Софонтию — зайди ко мне, Василий Борисыч.
С
помощью маклера Алексей Трифоныч живой
рукой переписал «Соболя» на свое имя, но в купцы записаться тотчас было нельзя. Надо было для того получить увольнение из удела, а в этом голова Михайло Васильевич не властен, придется дело вести до Петербурга. Внес, впрочем, гильдию и стал крестьянином, торгующим по свидетельству первого рода… Не купец, а почти что то же.
У больного болезнь излечимая, но требующая лечения долгого и систематического; неделя-другая лечения не дала
помощи, и больной машет
рукою на врача и обращается к знахарю.
Но гораздо любопытнее для меня вопрос: зачем нужен был Ламберту Версилов, тогда как Ламберт, имея уже в
руках документ, совершенно бы мог обойтись без его
помощи?
Клещ(безучастно сидит на дровнях, крепко потирает
руки. Потом начинает что-то бормотать, сначала — невнятно, далее). Как же?.. Надо жить… (Громко.) Пристанище надо… ну? Нет пристанища… ничего нет! Один человек… один, весь тут…
Помощи нет…
Очень не хотелось мне идти, но я уже столько натешился рыбною ловлею, что не смел попросить позволенья остаться и, помогая Евсеичу обеими
руками нести ведро, полное воды и рыбы, хотя в
помощи моей никакой надобности не было и я скорее мешал ему, — весело пошел к ожидавшей меня матери.
Затем Дмитрий Петрович своими большими добрыми
руками, которыми он с
помощью скальпеля разделяет тончайшие волокна растений, режет пополам дужку филипповского калача и намазывает его маслом. Отец и дочка просто влюблены друг в друга.
— Щупает, — говорил Пармен Семенович, — ни сам ничем не действует, ни из аптек не прописывает, а только все ее щупает, просто
руками щупает и, хвалить Бога, — зримым веществом идет
помощь.
Тут же лежало снятое им с
руки, с
помощью священника, его обручальное кольцо.
«Несомненно, что она призывает меня только для медицинской
помощи… Разве я, безумец, не понимаю то расстояние, которое разделяет ничтожного помощника аптекаря от фаворитки первого вельможи в государстве, фаворитки властной, всесильной, держащей в своих
руках не только подчиненных грозного графа, но и самого его, перед которым трепещет вся Россия» — неслось в голове Воскресенского.
С
помощью выбежавшей прислуги Наталья Федоровна Аракчеева — это приехала она — ввела Марью Валерьяновну в переднюю, раздела и, поддерживая под
руку, привела в залу, где их встретили Хвостов и его жена.
Не прошло и двух минут, как, пробившись с несколькими поселянами на
помощь к Соколову, Панаев увидал того же унтер-офицера с колом в
руке, бившего командира.
Захаревский сейчас же явился на
помощь к начальнику своему и тоже совершенно покойно и бестрепетно предложил Маремьяне Архиповне
руку и сердце, и получил за это место станового.
Я сопоставил хрипоту, зловещую красноту в глотке, странные белые пятна в ней, мраморную грудь и догадался. Прежде всего я малодушно вытер
руки сулемовым шариком, причем беспокойная мысль: «Кажется, он кашлянул мне на
руки» — отравила мне минуту. Затем беспомощно и брезгливо повертел в
руках стеклянный шпатель, при
помощи которого исследовал горло моего пациента. Куда бы его деть?